Жан-Луи Пикарди

picardiБольше всего Жан-Луи Пикарди любит попыхивать сигарой и смотреть, как свет преломляется в тонких линиях гравировки на его любимом стеклянном графине с водкой. Он наливает водку в стакан и разбавляет ее апельсиновым соком — нехитрую рецептуру этого коктейля, именуемого в России «отверткой», декоратор освоил на просторах нашей родины, в Петербурге, лет эдак 15—17 назад. «Тогда, — вспоминает он, — все в России было попроще и… чуть-чуть пострашнее. И мои знакомые посоветовали мне не пить ничего непроверенного — не покупать в киосках странных вин или поддельного виски. А мороз был страшный. Вот я и пристрастился к водке. Хороший сок, правда, тогда было найти не проще хорошего виски, но так или иначе я стал живым подтверждением стереотипа, что Россия — страна людей, пьющих водку».

Что делал парижский декоратор в России в лихое пост-перестроечное время? То же, что и в Сирии, Марокко, Китае, Танзании или Чехии, — искал для себя и своих клиентов вещи, которые бы поселились в элегантных парижских квартирах, растворившись среди себе подобных и сделав вид, что они стояли здесь от века. Ибо Жан-Луи — мастер находить для вещей особое местечко, свое собственное, единственное, где они чувствуют себя уютно и непринужденно.

Его квартира — первейшее тому подтверждение.

Рассуждая об интерьерах, рано или поздно употребляешь слово «стиль», однако в случае с этой квартирой о стиле рассуждать практически невозможно. Можно лишь обозначить его как ориентальный. Хотя по сути это чистая эклектика высшей пробы, сочетание несочетаемого, тонко организованный художественный беспорядок, мастерская художника, где вещи словно исполняют стройную и одновременно сложную многоголосицу, в которой, однако, можно расслышать голосок каждого подсвечника и каждой настенной тарелки.

Посему давайте на время забудем про стиль и обратимся к понятию вкуса, причем вкуса в высшей степени индивидуального, если не сказать эксцентричного. «Я люблю, — говорит Пикарди, — когда дизайн интерьера нежно обнимает меня, обволакивает. Думаю, что унаследовал это по женской линии. В этом есть что-то бессознательное, что-то связанное с чувством защищенности, гнездом и ощущением толстых стен, охраняющих твой мир и покой. Поэтому я так неравнодушен к тканям: гобелены, африканские и тибетские коврики на стенах, подушки, подушки и еще раз подушки, рушники и покрывальца — все это я тащу к себе как сорока». Впрочем, помимо цветных тряпочек в квартире полным-полно и всевозможных предметов культа: здесь найдешь и паникадило, и позолоченные католические статуэтки, и ритуальные африканские маски, а уж статуй и статуэточек Будды можно насчитать с десяток.

Жан-Луи настаивает на том, что дом должен быть продолжением тела и души хозяина. «Только из себя и для себя», — говорит он о подходе к решению оформления жилища. «Выслушайте советы, обдумайте их, но поставьте во главу угла свои ощущения. Признайтесь себе, что вы невротик и лентяй, которому звукоизоляция и кнопочные пульты дороже денег, и инвестируйте в радиоуправляемые шторы и обивку стен войлоком, каким бы постыдным эгоистом вы бы ни выглядели в глазах родни. Не стыдитесь того, что любите выпить, лучше поставьте в красном углу роскошный буфет или бар. Любите яркий верхний свет — найдите гигантскую люстру и откажитесь от идеи мелких светильников. Уважаете пластиковых бегемотов — пусть ваша спальня станет их святилищем. Мы несовершенны, мы живем один раз, жизнь штука непростая, так что, если можете, радуйте себя. Я взял это за правило. Всегда и везде, конечно, не удается, зато в пределах восьмидесяти квадратных метров моей квартирки — сколько угодно».

Приятно поговорить с умным человеком, который и впрямь живет так, как рассказывает. Пикарди не стесняется того, что марокканская скатерть его журнального столика присыпана пеплом, а некоторым полкам с вещичками хорошо бы стряхнуть с себя тонкий слой пыли. Это живой интерьер, в чем и заключается главное его достоинство. Глядя на все эти вещи, понимаешь, что они не могли собраться в одном месте в одно время иначе как по чьей-то прихоти, точнее, по велению чьего-то сердца. Их объединил вкус одного человека.

Напоследок Пикарди делится мечтами: недавно он воспылал любовью к китайской перегородчатой эмали и хочет набрать ящик-другой вещей на фабрике под Пекином. Один ящик, как он предполагает, вероятно, рассосется в его квартирке, а второй уйдет клиентам. Что потом? «Думаю, стоит приглядеться к Албании. Должны же быть у них всякие промыслы. Никогда не был, пожалуй, стоит посетить…»

Добавить комментарий

Имя *
E-mail *
Сайт