А.Смехова, часть 2

Полтора часа для прекрасного самоощущения

— А вы тоже сама себе делаете маникюр, Алика?

— Нет, я не до такой степени самостоятельная особа, как моя бабушка.

— Значит, ходите в салон?

— Тоже нет. Знаете, я с некоторых пор не люблю салоны. Туда же многие ходят как… как на театральную премьеру или на показ мод, или… я даже не знаю, куда еще ходят в таких нарядах. Почему-то считается, что в салон нужно прийти, надев все самое лучшее, что только есть, тщательно накрасившись, с сумочкой Chanel… То есть надо предварительно тщательно продумать свой туалет — и это для того, чтобы сделать маникюр. И потом все неделю обсуждают: “Была в салоне, видела N, М и Р, N была в том-то, М — в том-то, а бедняжка Р — вы только подумайте! — второй раз в одном и том же… ” И, поскольку я, с одной стороны, не хочу в это играть, а с другой — не хочу, чтобы кто-то меня жалел за то, что я пришла два раза в одних и тех же джинсах, я решила, что гораздо правильнее будет приглашать мастеров к себе домой. Поэтому теперь раз в неделю ко мне приезжает мастер, который делает мне маникюр и педикюр, раз в неделю — массажист, раз в неделю — косметолог. И я избавлена от необходимости как-то специально для этого одеваться.

— Вообще не ходите в салоны красоты?

— Только для того, чтобы постричься и покраситься. У меня есть свой мастер, замечательный парень, он работает в салоне L’Oreal на Кутузовском. Мы с ним все время находимся в творческом поиске, он что-то придумывает, советует, пробует… Год назад мы изобрели эту стрижку — она меня абсолютно устраивает, потому что я не выношу долгих укладок и прочих сложностей, а тут проснулся, взлохматился — и готово. Недавно сменили цвет — с иссиня-черного на такой каштаново-рыжий. Так что никаких решений “раз и навсегда”. Мне это нравится.

Незримый бой

— Во время беременности все боятся поправиться и больше уже не похудеть никогда. Вы боялись?

— Нет. Я рожала после тридцати, и это была не случайность, а решение. А когда я принимаю решение, я больше не боюсь. И вообще я себя тогда не рассматривала с точки зрения эстетической ценности.

— Сейчас есть тысяча и один способ сбросить вес — по крайней мере, так утверждает реклама. Вы что-то из этого пробовали?

— Я пробовала всю тысячу. Все обертывания, все виды массажей, иглоукалывания, все таблетки… делала анализ крови на предмет того, какие продукты можно есть, а какие нельзя — вы, наверное, знаете об этом поветрии, охватившем Москву? Делала сеансы мезотерапии — кстати, это весьма неплохой способ, особенно для поддержания хорошей формы, а не когда нужно резко сбросить 25 килограмм.

— И что в итоге помогло?

— Здравый смысл и фитнесс. Все остальное — просто не мое. Я вообще поняла: нет плохих и хороших способов похудеть. Есть люди, которым помогает один способ, есть другие — им помогает другой. И у многих есть просто скверная привычка неправильно питаться, традиционная для России. Ведь русская кухня и голливудские параметры неизбежно вступают между собой в противоречие. У нас все жирно, все тяжело, все вместе — селедка, картошка, репа… И все в майонезе. И я, конечно, тоже на всем этом росла — на жареном мясе с картошкой. И, как и все, не имела понятия, насколько это губительно для фигуры. Это же сейчас всем все так очевидно. А тогда каждую новую диету все девушки перепечатывали на машинке под копирку.

Кто боится жизни “после тридцати”

— После тридцати моя жизнь сильно изменилась… В лучшую сторону. Я стала лучше сама с собой находить общий язык. Все, что мне мешало, я ликвидировала. Все, что мне помогало, я постаралась развить. Все, что нельзя было ликвидировать, я полюбила. Например, мой знаменитый нос, с которым мне пророчили беды и несчастья все кому не лень… Я из-за него переживала, я, кажется, даже консультировалась с кем-то из пластиков: нельзя ли сделать его поменьше? Но, к счастью, не стала этого делать. И в итоге пришла к выводу, что мой нос — это моя изюминка. Он делает меня особенной. И это замечательно. В общем, я стала лучше себя чувствовать и лучше себя ощущать.

— Вы в 18 лет поверили бы, что так может быть?

— Никогда! Мне, как и всем, казалось, что после двадцати пяти… ну в крайнем случае после двадцати восьми жизнь заканчивается. А после тридцати и вовсе наступает кромешная старость. Но мне сейчас больше 30, и меня это радует. Меня радует, что у меня есть такой сын. И что у меня есть такой муж.

Добавить комментарий

Имя *
E-mail *
Сайт